Красивая деревня в Италии. Фото

Красивая деревня в Италии. Фото

Если податься от столицы к морю, можно затеряться в сельской глуши и на досуге научиться сносно варить домашний грушевый джем, месить ногами виноград на манер Челентано, доить коров, растить рис или выискивать в полосе прибоя мидий, что в целом будет называться благородным словом «агротуризм». Обычно в уютные домики с табличками Agriturismo запускают всех, рвущихся к земле, ближе к лету — с апреля по сентябрь. Но если будут сильно стучать, поселят хоть в декабре, хозяева же живут здесь круглый год. Уклад суров: есть, спать и работать в полях. Все, что подается на стол в провинциальных ресторанах, выращено или добыто буквально в пределах видимости из-за этого самого стола. Сидя в таком ресторане, видишь, как зеленеет салат, который тебе вот-вот подадут на закуску как растет тот самый рис, что лежит перед тобой в тарелке с ризотто, как наливается соком клубника, ожидающая тебя на десерт. Или наблюдаешь, как катятся волны, доставляя те самые мидии, что сейчас окажутся в кастрюле с чесночной подливкой, а рыбачьи суда привозят в порт свежую рыбу.

Рыба — отдельная история. Всякими сибасами и дорадами на Адриатическом побережье вряд ли кого удивишь. Так, безделица на гриле. Другое дело — морской угорь, еще один диковинный продукт здешней экосистемы. Его почтительно называют «королевой лагуны» (на итальянском слово «угорь» — женского рода). Добытчики угря исстари селятся в городке Комаккио — сильно уменьшенном клоне Венеции. Комаккио — абсолютный мировой рекордсмен по количеству мостов на метр пространства: их здесь пятнадцать на тринадцать островов и десяток улиц.

Комаккио

Как и большинство курортных мест, не в сезон Комаккио похож на обезлюдевшие города, где молодежь ушла на фронт, оставив в глубоком тылу непригодных к строевой службе стариков и детей. Но в Комаккио покинутость оптимистична. Разноцветные домики будто подвешены в воздухе над каналами, на центральной площади обнаруживается ухоженная церковь с колокольней, а также археологический музей, где собраны сокровища утонувшего города Спины.

В двух шагах Manifattura dei marinati — фабрика маринованного угря — тщательно воссозданный осколок недавнего, довольно тяжкого быта. Длинные остроносые маротте — лодки, на которых когда-то рыбаки выходили в море, отталкиваясь от дна длинными шестами на манер венецианских гондольеров. Плетеные, похожие на гигантские китайские фонарики корзины-бологге — в них, по горло утопленных в воду, живые угри ожидали своей участи. Ряды кирпичных печей — их называют «адскими», у жерла жены рыбаков в жаре и копоти крутили вертела с уже обезглавленными угрями. Гигантские бочки — для последней стадии процесса: маринования рыбы в соли и моденском уксусе. Смущает только почти хирургическая чистота, гулкое безлюдье и нетронутая побелка стен — больше всего эта действующая фабрика похожа на мемориальный дом-музей, разве что табличек на экспонатах не хватает.

«Это потому, что осень: улова нет. А летом к нам в день, бывает, приезжают закупаться по триста человек — даже из Венеции едут», — владелица фабрики-музея Лучилла Превьятти сама показывает свое хозяйство.

Вообще-то все это построили за последние шесть лет по старинным чертежам, свозя подлинный инвентарь из окрестных рыбачьих поселков. А до того еще пять лет, получив в наследство бывшую фабрику, превращенную к тому времени в склад, Лучилла обивала порог муниципалитета, доказывая, что такой музей нужен городу, рылась в архивах, выведывала подробности у старожилов. Потом собрала команду из тридцати рыбаков, чтобы снабжать фабрику живыми экспонатами. Сейчас, когда фабрика открылась, она порой сама стоит у печи, выходит в море или ремонтирует лодки. Зачем ей все это нужно? На этот вопрос Лучилла отвечает в духе этой заповедной местности: «Мне хочется, чтобы мои внуки знали, где их корни. А как устроен мир за нашими островами — они узнают и без меня».